Неточные совпадения
Явно было, что она не знала, с чего начать;
лицо ее
побагровело, пухлые ее пальцы стучали по столу; наконец она начала так, прерывистым голосом...
Побагровело еще сильнее красное
лицо хорунжего, когда затянула ему горло жестокая петля; схватился он было за пистолет, но судорожно сведенная рука не могла направить выстрела, и даром полетела в поле пуля.
Все
лицо его как будто прожжено было
багровой печатью от лба до подбородка.
Она догадывалась, что сурьма и белила были похищены из ее комода, и
багровый румянец досады пробивался сквозь искусственную белизну ее
лица.
Туробоев присел ко крыльцу церковно-приходской школы, только что выстроенной, еще без рам в окнах. На ступенях крыльца копошилась, кричала и плакала куча детей, двух — и трехлеток, управляла этой живой кучей грязненьких, золотушных тел сероглазая, горбатенькая девочка-подросток, управляла, негромко покрикивая, действуя руками и ногами. На верхней ступени, широко расставив синие ноги в огромных узлах вен, дышала со свистом слепая старуха, с
багровым, раздутым
лицом.
Недалеко взвилась, шипя, ракета и с треском лопнула, заглушив восторженное ура детей. Затем вспыхнул бенгальский огонь, отсветы его растеклись,
лицо Маракуева окрасилось в неестественно белый, ртутный цвет, стало мертвенно зеленым и наконец
багровым, точно с него содрали кожу.
Самгин был уверен, что настроением Безбедова живут сотни тысяч людей — более умных, чем этот голубятник, и нарочно, из антипатии к нему, для того, чтоб еще раз убедиться в его глупости, стал расспрашивать его: что же он думает? Но Безбедов
побагровел,
лицо его вспухло, белые глаза свирепо выкатились; встряхивая головой, растирая ладонью горло, он спросил...
Он махнул рукой,
лицо его
побагровело и, на минуту, стало злым, зрачки пошевелились, точно вспухнув на белках.
Председательствовал бритый, удавленный золотым воротником до того, что оттопырились и посинели уши, а толстое
лицо побагровело и туго надулось.
Считая неспособность к сильным взрывам чувств основным достоинством интеллигента, Самгин все-таки ощущал, что его антипатия к Безбедову разогревается до ненависти к нему, до острого желания ударить его чем-нибудь по
багровому, вспотевшему
лицу, по бешено вытаращенным глазам, накричать на Безбедова грубыми словами. Исполнить все это мешало Самгину чувство изумления перед тем, что такое унизительное, дикое желание могло возникнуть у него. А Безбедов неистощимо бушевал, хрипел, задыхаясь.
— Сочинениям Толстого никто не верит, это ведь не Брюсов календарь, а романы-с, да-с, — присвистывая, говорил рябой, и
лицо его густо покрывалось мелкими
багровыми пятнами.
Лицо его
багровело, глаза выкатывались, под ними вздулись синеватые подушечки опухолей, он часто отдувался, как человек, который слишком плотно покушал.
Он захлебнулся смехом, засипел, круглые глаза его выкатились еще больше,
лицо,
побагровев, надулось, кулаком одной руки он бил себя по колену, другой схватил фляжку, глотнул из нее и сунул в руки Самгина. Клим, чувствуя себя озябшим, тоже с удовольствием выпил.
Козлов особенно отчетливо и даже предупреждающе грозно выговорил цифры, а затем, воинственно вскинув голову, выпрямился на стуле, как бы сидя верхом на коне. Его
лицо хорька осунулось, стало еще острей, узоры на щеках слились в
багровые пятна, а мочки ушей, вспухнув, округлились, точно ягоды вишни. Но тотчас же он, взглянув на иконы, перекрестился, обмяк и тихо сказал...
Самгин, не отрываясь, смотрел на
багровое, уродливо вспухшее
лицо и на грудь поручика; дышал поручик так бурно и часто, что беленький крест на груди его подскакивал. Публика быстро исчезала, — широкими шагами подошел к поручику человек в поддевке и, спрятав за спину руку с папиросой, спросил...
Дубровский затрепетал, бледное
лицо покрылось
багровым румянцем и в ту же минуту стало бледнее прежнего. Он долго молчал, потупя голову.
Он узнал Кирила Петровича, и ужасное смятение изобразилось на
лице его:
багровый румянец заступил место обыкновенной бледности, глаза засверкали, он произносил невнятные звуки.
Но и на этот раз ответом было молчание или же такие крики, которые совсем не исчерпывали вопроса.
Лицо начальника сперва
побагровело, потом как-то грустно поникло.
Знатоки русской женской красоты могли бы безошибочно предсказать, глядя на Грушеньку, что эта свежая, еще юношеская красота к тридцати годам потеряет гармонию, расплывется, самое
лицо обрюзгнет, около глаз и на лбу чрезвычайно быстро появятся морщиночки, цвет
лица огрубеет,
побагровеет может быть, — одним словом, красота на мгновение, красота летучая, которая так часто встречается именно у русской женщины.
Господин, на которого указал полковник, промолчал и понурил голову,
побагровев в
лице… Урок был хорош. Вот и делай после подлости…
Помню, был тихий вечер; мы с бабушкой пили чай в комнате деда; он был нездоров, сидел на постели без рубахи, накрыв плечи длинным полотенцем, и, ежеминутно отирая обильный пот, дышал часто, хрипло. Зеленые глаза его помутнели,
лицо опухло,
побагровело, особенно багровы были маленькие острые уши. Когда он протягивал руку за чашкой чая, рука жалобно тряслась. Был он кроток и не похож на себя.
Однажды, когда он спал после обеда в кухне на полатях, ему накрасили
лицо фуксином, и долго он ходил смешной, страшный: из серой бороды тускло смотрят два круглых пятна очков, и уныло опускается длинный
багровый нос, похожий на язык.
Он как мертвый висел на кушаке, голова его тоже висела и билась о края колодца.
Лицо было сине-багровое. Его вынули, сняли с веревки и положили на землю. Думали, что он мертвый; но он вдруг тяжело дохнул, стал перхать и ожил.
Когда я был у него в избе, то он стоял через силу и говорил слабым голосом, но о печенке рассказывал со смехом, и по его всё еще опухшему, сине-багровому
лицу можно было судить, как дорого обошлась ему эта печенка.
Коля вырвался, схватил сам генерала за плечи и как помешанный смотрел на него. Старик
побагровел, губы его посинели, мелкие судороги пробегали еще по
лицу. Вдруг он склонился и начал тихо падать на руку Коли.
Харитон Артемьич забегал по кабинету, как бешеный.
Лицо побагровело, и нотариус даже испугался.
Ни слова не сказал Петр Степаныч, но такая краска бросилась ему в
лицо, что он даже
побагровел весь.
Больше и больше приходя в восторженность, Дуня приподнялась с подушки, села на постель и стала топать ногами… Опустила руки на колени, глаза разгорелись у ней,
лицо побагровело, и вся затряслась она; мелкие судороги забегали по
лицу. Вне себя стала.
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как у него, бывало, когда делался недоволен, и глаза горят, и хмурое
лицо багровеет — вся в отца. «Нет, эту девку прибрать к рукам мудрено, — подумал Чапурин. — Бедовая!.. Мужа будет на уздечке водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то по всему Настя, как есть Настя».
Глянул Василий Борисыч — у парня
лицо скривилось,
побагровело, глаза огнем пышут, кулак пудовóй.
«Не во сне ль это?» — думает высокомерный, спесивый тысячник, и
багровый румянец обливает
лицо его, кулаки сами собой стиснулись, а черные глаза так и засверкали искрами.
Француз внезапно рассвирепел. Крахмальная рубашка полетела на песок;
лицо Гюгенета стало
багровым, глаза — совершенно дикими. Оба шалуна поняли, что зашли слишком далеко, и испуганно бросились по горной тропинке наверх; Гюгенет, голый, пустился вдогонку, и вскоре все трое исчезли из пределов нашего зрения.
Когда Татьяна Павловна перед тем вскрикнула: «Оставь образ!» — то выхватила икону из его рук и держала в своей руке Вдруг он, с последним словом своим, стремительно вскочил, мгновенно выхватил образ из рук Татьяны и, свирепо размахнувшись, из всех сил ударил его об угол изразцовой печки. Образ раскололся ровно на два куска… Он вдруг обернулся к нам, и его бледное
лицо вдруг все покраснело, почти
побагровело, и каждая черточка в
лице его задрожала и заходила...
Ему лет под пятьдесят, он полон, приземист, с совершенно красным
лицом и сине-багровым носом, вводящим всех в заблуждение насчет его склонности к спиртным напиткам, которых Перепелицын не пил отроду.
Он не слыхал, весь дрожа от охватившей его страсти.
Лицо его
побагровело, жилы на лбу налились кровью. Остановившиеся глаза почти выкатились из орбит. Он был страшен. Продолжая левою рукою держать ее за руку, правою он сделал движение, чтобы обхватить ее за талию и наклонился к ней уже совсем близко.
На
лице Зои Александровны выступили
багровые пятна.
Только этого и недоставало, чтоб довершить трагическое положение Марьи Степановны; она
побагровела;
лицо ее, всегда непривлекательное, сделалось отвратительным.
Нищие, и особенно молодой из них, заметно прислушивались к этому разговору. Из волокового окна между тем выглянуло заплывшее жиром, сизо-багровое
лицо какой-то женщины, которая толстой и до плеча голой рукой подала им огромный кусище пирога и проговорила при этом...
Его толстое
лицо мигом
побагровело, а глаза невероятно широко раскрылись, точно вдруг вылезли наружу, и заходили колесом. Это было настолько страшно, что дедушка невольно отступил на два шага назад.
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева.
Улыбка на устах увянувших видна;
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет на
лице еще
багровый цвет.
Она жива еще сегодня, завтра нет.
Светло-золотистые волосы оттеняли сине-багровое, опухшее, еще молодое и когда-то красивое
лицо утопленницы, в одну из щек которого впился крупный рак. Крестьяне несколько времени, как бы пораженные, созерцали эту картину.
Юлия Ардальоновна, скинув с себя бурнус и свою пастушескую шляпку, с пылающим и
багровым от ходьбы
лицом, села на этот именно диван и только немножко поотодвинула от себя вонючий тулуп.
Лицо у Гермогена быстро заплывало
багровою опухолью, верхняя губа оказалась рассеченной, но старик пересилил себя, улыбнулся и проговорил...
Сиделка Марья, открыв рот, смотрела на его темно-багровое
лицо.
Я как-то говорил о наружности этого господина: высокий, курчавый, плотный парень, лет сорока, с
багровым, несколько опухшим и обрюзглым
лицом, со вздрагивающими при каждом движении головы щеками, с маленькими, кровяными, иногда довольно хитрыми глазками, в усах, в бакенбардах и с зарождающимся мясистым кадыком, довольно неприятного вида.
Лицо Морозова
побагровело.
Гляжу, а на нем
лица нет, весь
побагровел, глаза налиты кровью, а у рта пена.
На последних словах с Зыковым сделался опять сильнейший припадок кашля, так что все
лицо его
побагровело.
Проговоря это, вице-губернатор вынул из кармана и подал штаб-офицеру отношение гражданской палаты.
Лица между тем у всех вытянулись. Михайлу Трофимова подало даже назад. Пятна на
лице князя слились в один
багровый цвет.
Все
лицо его было покрыто какими-то
багровыми пятнами, и глаза были так нехороши, что как будто он не спал несколько ночей.